Виступ в суді вдови Вороненкова (стенограма)

23 квітня показання в суді дала Марія Максакова-Ігенбергс – вдова екс-депутата Держдуми Дениса Вороненкова. Останнього застрелили в центрі Києва два роки тому.

За версією прокуратури, вбивство через політичні мотиви організували спецслужби РФ, начебто залучивши Володимира Тюріна, колишнього чоловіка Максакової, який негативно ставився до її другого шлюбу.

Але на лаві підсудних поки лише двоє чоловіків, яких звинувачують у пособництві в умисному вбивстві. Один із них, за версією слідства, був водієм кілера, якого на смерть підстрелив охоронець Вороненкова. А інший займався візуальним спостереженням за Вороненковим.

Раніше суд через неявку свідків змінив порядок і почав досліджувати письмові докази. Максакова з’явилася в суді 23 квітня, після другого туру президентських виборів в Україні, і повідомила, що хоче дати показання, оскільки боїться за свою безпеку.

В Yuotube очевидцем було опубліковано відео її виступу. Нижче текстова версія.

Максакова: После того, как я все расскажу, вы поймете, что моя жизнь превратилась в ад, мало что изменилось, это все прололжается. Поэтому я настаиваю, чтобы по возможности быстрее дать показания.

У меня изначально была версия, я говорила на допросах… Говорила, что она может быть подтверждена или опровергнута в зависимости от того, как будут складыватся дальнейшие события…

В ходе определенных событий я утвердилась во мнении, что к убийству моего мужа Вороненкова Дениса Николаевича причастны Панаитов Денис Петрович, Качур Виталий Иванович. Их действия заранее спланированное мошенничество с целью завладения миллионами долларов денежных средств, а также мотив личной неприязни со стороны Качура.

Эти действия не могли быть реализованы, если бы реализованы, если бы Денис Вороненков не был убит 23 марта 2017 года. В свою очередь, я считаю, что Тюрин Владимир Анатольевич не имеет к убийству Вороненкова Дениса Николаевича никакого отношения. Мои показания в отношении него не были моими личными умозаключениями и более того я не утверждала, а в какой-то части соглашалась с домыслами следствия. К сожалению, могу сказать следующее, что настроил меня давать эти показания именно Панаитов.

Я проживаю в квартире, которая находится на бульваре Тараса Шевченко, 27В в Киеве. Она ранее была предоставлена нам с Вороненковым нашим, как мы тогда считали, общим другом – Панаитовым Денисом Петровичем. Вышеупомянутую квартиру Панаитов временно предоставил нам для проживания после нашего приезда с Вороненковым в Киев. Он был хорошо знаком с Денисом. Он мотивировал свои действия заботой о нас. Предоставлял он ее изначально бесплатно. В дальнейшем он стал взымать достаточно внушительную сумму, как я сейчас считаю, абсолютно неоправданную с точки зрения тех цен, которые существуют в Киеве. Он требовал за нее 8 тысяч долларов ежемесячно. Постоянно напоминал об этом. Денис с трудом, но справлялся. Все это подталкивало нас думать о том, что нам необходимо собственное жилье. Мы предлагали Панаитову… дать ему возможность в Москве проживать в каких-то из наших объектов… Но от отказивался категорически. Всячески подталкивал нас к тому, что нам с ним нужно произвести мену моей московской квартиры на его квартиру в Киеве. По состоянию на 30 октября 2018 года, согласно извлечению из реестра вещественных прав на недвижимое имущество, эта квартира принадлежала некой Панок… Я имею ввиду квартиру, которая принадлежала сестре Панаитова на тот момент. А в дальнейшем с целью избежания какого-либо рассчета со мной… Я сейчас опишу, как он это сделал. Он избегает обязательств. Фиктивно переоформил. Это квартира в Киеве.

Вначале 2017 года мы наконец приняли с Денисом Николаевичем Вороненковым обоюдное решение о продаже недвижимого имущества в Москве, на Пресненской набережной, дом 8. Мы несколько месяцев искали покупателей. Были риелторы… Естественно об этом узнал Панаитов, которого в свое время с Денисом познакомил Качур Виталий Иванович. Качур является бизнесменом… Имеет обширнейшие связи в Укрине и России, в том числе, считается в СМИ, что близикими связями Качура является Александр Янукович, бывший руководитель внешней разведки Украины Ильяшов Григорий Алексеевич… Это именно Качур дал ложные показания в отношении Вороненкова. Именно он подставил Вороненкова, дав против него выдуманные показания в сфабрикованном деле. В связи с чем их общение между собой было прекращено… Первоначально Качур давал совершенно другие показания, однако он пошел на сделку со следствием в России, диаметрально поменял свои показания, оговорил Дениса. Все то уголовное преследование, которое было в результате этих показаний сфабриковано, возникло именно после показаний Качура… Без них уголовное преследование Вороненкова было бы невозможно. Панаитов при каждом разговоре об упомянутой московской недвижимости убеждал нас, что ситуация с продажей квартиры можно и нужно упростить путем обмена. В связи с тем, что Денис дал показания против беглого экс-президента Януковича, обострилась ситуация в Москве, много очень было прессы, внимания и любая продажа от такого собственника, как я, усложнялась, безусловно. Он мотивировал, что мы мало того, что вряд ли найдем покупателя, с нами могут не рассчитаться, вообщем всячески нас запугивал, говорил, что эта недвижимость, если мы от нее не избавимся, возможно, еще будет арестована. Было принято решение в конце февраля 2017 года обменяться кватирами с Панаитовым. Сначала я оформила довереность на Вороненкову Екатерину – это дочь Дениса Вороненкова. Я даю довереность на продажу московской квартиры, а он [Панаитов] переоформляет на нас киевскую квартиру. Следует отметить, что московская квартира значительно дороже киевской. Казалась, что это объективно выгодная для Панаитова сделка. Мы были на нее готовы в силу стесненных обстоятельств и сложностей в нашей жизни.

Вначале марта 2017 все документы по продаже были готовы. От меня выступала дочь Вороненкова – Екатерина Вороненкова. Я выписала в Киеве на нее довереность… Екатерина действительно имела расстройство психики, употребляла и по сей день лечиться, в данный момент, насколько мне известно, тоже находится в клинике. Она, к сожалению, наркозависима. Но в силу того, что доверие было к Панаитову… Я в данному случае меньше знала степень непригодности для этих целей Екатерины. Никто не подозревал, что он воспользуется ее состоянием. Она естественно даже не читала никаких бумаг, которые она по нашей же просьбе оформляла, конечно мы не подозревали, что он [Панаитов] подсунет ей расписку о якобы полученных ею 38 млн рублей. Это даже ниже собестоимости той квартиры. Эта расписка долго являлась препятствием для оспаривания мною этой сделки… В рамках расследования было проведено НСРД в квартире, когда приехал Панаитов, как мы поняли их телефонних разговоров, что он не собирается со мной рассчитываться. Эту пленку я очень просила, мне следствие ее не предоставляло, говоря, что это тайна следствия и следствие не будет ее предоставлять куда-либо, тем более в другое государство. Но три недели назад эта пленка непонятным образом оказалась в СМИ. Портал “Страна.ua” полтора часа этой беседы выложил. Она в открытом доступе. Если у суда будет время изучить этот материал, это было бы очень кстати… Я не смогла эту пленку предоставить в Московский суд. Продолжаются судебные разбирательства, мы подали кассацию…

Он [Панаитов] затягивал, не сообщал нам… Екатерина подписала договор 3 марта… Он скрывал, что право собственности по факту перешло 15-го. Мы этого не знали и ждали до 22-го. Более того, сообщал, что испытывает какие-то сложности с переоформлением, что к этому пристальное внимание и всячески нагнетал ситуацию. Он признал переход права собственности 22-го числа. Мы дополнительно не пытались узнать, мы ему доверяли, не видели оснований, почему он должен был нас вводить в заблуждение.

Из СМИ я знаю, что 17 марта, то есть через два дня после переоформления, при попытке забрать оружие из камеры хранения на вокзале сотрудниками полици был задержан Ярослав Левенец, которого также подозревают в соучастии в убийстве Вороненкова. У меня есть подозрение, что Денис Вороненков должен был быть убит ближе к 17 марта, ближе к переофрмлению. Однако из-за того, что Левенец был задержан, то день исполнения убийства был оттянут до 23-го. Учитывая, что эти действия происходили сразу после переход к Панаитову права собственности на московский объект 15 марта, я считаю, что все это подтверждает мои догадки о причастности Панаитова к убийству. Далее Панаитов приехал ко мне и в рамках приезда были произведены негласные следственные действия… Он там мотивирует нежелание рассчитываться со мной тем, что он якобы опасается, что несмотря на это все, она будет еще по какой-то причине арестована… Отказался полностью исполнять свои обязательства он позже. Это произошло где-то через 7-8 месяцев. В тот период он только настаивал, что я почему-то должна съехать с квартиры… Настивал настойчиво… Сначала убеждал, потом начал запугивать, что если я не съеду, он не будет исполнять своих обязательств. А я не могла понять в чем препятствие, чтобы исполнить свое обязательство, если я съеду, каким образом это поможет… Я отказываалась. Разговоры накалялись. Было возбуждено дело о мошенничестве в Украине. Я предоставила следствию записи своих телефонных переговоров, где он отказывается от исполнения своих обязательств.

Дальше, к сожалению, началась череда еще более неприятных событий. Сначала методы отключения света, воды…Он делал вид, что я вдова его друга с ребенком на руках, это его не волновало. Дальше он перешел в наступление. В моей жизни появились его подельники. Несмотря на то, что был наложен арест на его квартиру, ему удалось ее каким-то образом переоформить.

Возникло еще целый ряд человек… Это Вячеслав Косов, который представлялся доверенным лицом собственницы новой, новая собственница – Ольга Панок, Сергей Гнедой, который решал для них этот вопрос… Они сначала со мной встретились, разыскали меня через Илью Пономарева. Они предложили мне то же самое, съехать, потому что они якобы представляют интересы предыдущего владельца этой квартиры. А предыдущем владельцем этой квартиры был Тимченко. Это “Укрзем” такая компания была во время правления Януковича, он ее возглавлял. Когда в момент Революции достоинства спешно покидал Украину, он искал на кого переоформить квартиру, со слов этих людей, я не могу этого подтверждать, они сказали, что они якобы представляют интересы Тимченко, который борется за свою собственность, которую у него якобы тоже мошенническим способом переоформил на себя Панаитов, на его сестру. Я с ними не пошла ни в какие взаимоотношения, более того они сами мне пришли и сказали, что переоформили… Сестра Панаитова подала заявление против этих новых людей, что она не переоформляла квартиру. Складывалось ощущение, что это какие-то третьи лица. Суд вновь наложил арест, то есть этот маневр не дал результата. Поэтому они стали по новой оспаривать эту сделку… Был взлом в эту квартиру, попытка проникновения. Если бы не оперативные действия украинской полиции… Я как на пороховой бочке. Дело даже не в том, что я не могу смириться с потерей собственности, а в том, что я не могу дезертировать с поля боя. Я уверена в том, что суд… хотя бы для своей безопасности желаю, чтобы суд был ознакомлен с этими обстоятельствами. Я не то что не чувствую себя в безопасности, я не понимаю, какие еще шаги они могут предпринять. Они сняли арест, переофрмили на другого человека. Суд вновь наложил арест. Бои продолжаются… Я не могу представить, чтоб у меня был погибший друг, а я в отношении его вдовы таким вот способом пыталась… Сделка если б он ее довел до конца и рассчитался с нами, она все равно ему была очень выгодна. Как минимум в два раза дороже московская квартира киевской.

Мы везде ходили с Денисом вместе. Я в какой-то степени хотела его всячески оберегать. Я допускаю, что на встреча 23 марта была назначена именно Панаитовым. Есть встреча, о которой мы все знаем, но не можем идентифицировать с кем она была. Встреча с Пономаревым она была следующей за той. Сначала он должен был встретиться с кем-то. Эта встреча не состоялось, тогда он уже переписывался с Пономаревым, говоря, что не мог бы он приехать пораньше, так как он уже неожиданно освободился. Эта встреча, как я предполагаю, вполне могла быть назначена Панаитовым. Он не выехал, ему главное было получить его в нужное время, в нужном месте и наверняка он прдполагал, что я пойду с ним… Встреча с Пономаревым не носила информационно важного характера, учитывая, что накануне ночью нашего водителя арестовали на российской границе, он не мог привезти нам вещи, я не спала всю ночь… Меня Денис просто пожалел и сказал: ты не спала, оставайся дома, ничего такого важного. Это единственное, что спасло меня, почему я не оказалась там и сейчас никто бы даже не знал ни об этих квартирах. Для украинского правосудия сделка, которая проходила в Москве, осталась бы неизвестной.

Именно Панаитов приехал и начал меня убеждать в причастности к гибели моего мужа Тюрина Владимира Анатольевича. Я это всячески отрицала, мне это в голову не могло прийти. 5 годами ранее у меня была своя личная жизнь, в которую он никогда не вмешивался. Он говорил со мной несколько раз на повышеных тонах, особенно после того, как Денис дал показания против Януковича. Он считал, что это не безопасно для меня. Он боялся за меня как за мать своих детей. У нас два общих ребенка. Мой старший сын Илья учится в Суворовском училище в Санкт-Петербурге. Тюрин стал настаивать, что его нужно оттуда отчислить в силу данных Денисом показаний, общаяя атмосфера вокруг ребенка в училище такого характера складывалась опасная. Я с ним не соглашалась, Денис тоже не соглашалась. Мы считали, что он преувеличивает, что в училище, где учился Денис и где он все знает, ничего ребенку не угрожает… Это было единственное трение между нами. Весь февраль, така я не давала согласия на отчисление, мы действительно с ним разговаривали на повышенных тонах.

В итоге когда Панаитов пришел и начал меня убеждать… обрабатывать меня, обрабатывать… Я увязала это в одну канву, что он был не доволен нашим отъездом, что в феврале беспокоился за ребенка. Хотя конфликт был исчерпан еще до конца февраля. Я стала накручивать сама себя, допуская подобную мысль. Когда до этой мысли по какой-то причине дошло украинское следствие… Я понимаю, что этот Панаитов бывший сотрудник следственного комитета, человек при пагонах, возглавлял следственный комитет Одинцовского района, к которому относится в том числе Рублевское шоссе, район в котором живут все высокопоставленные лица. Поэтому он не только мне сообщил эту точку зрения. Он везде ее распространял. В какой-то момент украинское следствие пришло к этому выводу, на который я легковерно согласилась, потому что я была подготовлена Панаитовым, но дальнейшие события и то, как он себя ведет, что он делает дальше… показывают, что с самого начала это было запланировано. Понятно, что не все произошло, так как он планировал. Украинскому следствию большое спасибо за предоставленную охрану… Эти все материалы, в принципе, у следствия есть. Мне очень неспокойно. В прессе это все есть, это все муссируется. Но пока я не пришла в суд и не сказала юридической сили эти слова мои не имеют…

Денис Вороненков сам при жизни говорил, что считает для себя прямой угрозой… и называл генерала ФСБ Олега Феоктистова. Под следствием 6-го отдела, возглавляемого Феоктистовым, находился Качур, который давал показания против Дениса, сфабрикованные… Это гораздо более на поверхности лежащий вариант, чем тот задуманный, что по их заданию Тюрин стал бы какие-то такие вещи делать. Тем более, Иван Вороненков, Илья и Людмила – это мои дети, все трое. В свое время у нас были чудесные отношения, я многое делала, чтобы ему помочь… Если бы Панаитов не увидел, на каком уровне меня охраняют, я не думаю, что я бы дожила до сегодняшнего дня. Единственным, кто бы меня еще защищал, возможно, наоборот как раз был бы Тюрин. Мне обрубали последний сук, на который я еще могла опереться. Дети сейчас находятся там, он их воспитывает. Нет никакой причины для него и выгоды тем более. То, что мне внушал Панаитов, что у него страшные комплексы, что он ревнует безумно, что я отбрасываю тень на биографию детей, приняв решение остаться в Украине, эти все мотивы, с моей точки зрения, абсолютно уступают тому фактическому материалу, который я произнесла перед вами.

Прокурор: В своих показаниях Вы сказали, что к убийству Вороненкова причастен Ярослав Левенец. Если можно поподробнее, откуда Вам известно и что именно известно.

Максакова: Мне известно из средств массовой информации. Я внимательно смотрела пресс-конференцию, которую давала городская прокуратура. Там все это было рассказано, включая про оружие и ячейку.

Прокурор: Кто-то из обвиняемых Вам знаком?

Максакова: Я не помню. Я понимаю, что Вы спрашиваете видела я кого то их них, так как установлено следствием, что они жили в нашем доме. Но я не вспоминаю.

Прокурор: Февраль-март 2017 года. За Вами или за членами Вашей семьи была какая-либо слежка, кто-то наблюдал?

Максакова: Да. Стечение обстоятельств таково, что в этот же день сменился охранник. Охранник, который сдавал смену, он регулярно писал рапорт, что он заметил слежку, он фотографировал. До тех пор пока не пришла охрана и не выключила из сети Интернет камеры, направленные на вход, лестничную клетку, до этого момента… специалисты сказать не могут, куда эти камеры направляют свой сигнал. Я предполагаю, так как владельцем являлся Панаитов, он знал о наших перемещениях, во сколько кто выходит из дома… Ребенку в тот момент было 11 месяцев и я просила ту охрану, которую Денису выделили после того, как он дал показания против Януковича, я просила, чтобы ребенок не ходил гулять с няней один. В рамках зтих прогулок они установили слежку за ребенком. Это меня в опасениях утвердило. Их целью возможно похищение… Я решила, что это будет рычаг давления на нас, людей, которые покинули достаточно громко Россию, заняли жесткую позицию. Мне посвящяются там до сих пор чуть ли не ежедневные ток-шоу… Эти ток-шоу начались сразу, как только Денис дал показания, хотя это все должно было быть засекречено. Но буквально на следующий день пресса знала обо всем. Я спешно уезжала, я еще ездила туда и пела спектакли, я уехала, не спев спектакль, 28 января должен был быть спектакль “Пиковая дама” в Мариинском театре. Я сбежала 26-го и больше там не была никогда. Я боялась, что слежка на ребенка – это возможное похищение и давление на него, ну и в основном на меня, так как они довольно болезненно это все воспринимают. Охранник продолжал один с ним [ребенком] гулять, Денис проявил беспечность, потому что не дождался 10 минут, пока не вернулся тот охранник, который ходил с ребенком, и в итоге оказался с одним охранником возле Премьер-Паласа.

Прокурор: Какой порядок охраны у вас был в марте 2017, за неделю-две до убийства Вороненкова?

Максакова: Она начала настраиваться эта охрана. Я Вам более скажу, если бы прошло несколько дней, может быть неделя, я уверена, она была бы настроена так, что вряд ли такое было бы возможным… Они готовили протокол… Какие меры предосторожности должен был соблюдать сам Денис, что должен, не должен был рассказывать…

Прокурор: Как осуществлялась Ваша охрана и Дениса Вороненкова? Сколько охранников было с Вами, сколько с ним?

Максакова: Они как раз решали, сколько им нужно будет людей. Сначала решили, что будет двое, потом что трое… Если бы Денис продержался еще неделю, охрана бы работала по-другому… Если бы все документы были подписаны и протокол бы соблюдался, не было бы возможным, что один охранник гуляет, тот его не дожидается, куда-то уезжает с одним охранником. Он всегда бы ездил в спопровождении двух людей, это точно.

Прокурор: Известно ли Вам о каких-либо угрозах жизни Вороненкова?

Максакова: В основному эти угрозы сыпались с экранов российского телевидения, сыпались достаточно назойливо, это депутаты, руководители фракций… Там только ленивый не угрожал.

 

Please follow and like us:

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *

Push 2 Check